Красноярец требует вернуть ему квартиру на Арбате

Красноярец требует справедливости, причем не только для себя, но и для своего отца. Говорит, в 40-е его признали врагом народа и конфисковали все имущество вместе с квартирой на Арбате. А оправдали только после смерти. Теперь Владимир Горобец хочет вернуть все нажитое отцом.

Житель поселка Тартат — Владимир — своими руками построил дом. Хотя мог бы, говорит, жить в одном из самых престижных районов Москвы. Его отец в военные сороковые работал в торговле, занимал там высокую должность, семья была зажиточная, жили на Арбате. Но однажды случилось то, что изменило не только жизнь советского работника, но и судьбу его детей и внуков. Владимир рассказывает: по ложному доносу его отца арестовали и сослали в Сибирь.

Владимир Горобец: «Пришли его арестовывать, чьи чемоданы стоят, говорит — соседские. Начали чемоданы потрошить, нашли фотографию Троцкого. На основании этого 58 статью — измена Родине».

Так в Сибири репрессированный и остался. Здесь, говорит Владимир, в ссылке и познакомились потом его родители, и он родился и вырос здесь. Его отца, рассказывает житель Тартата, реабилитировали только после смерти, во время развала Советского союза. А Владимир захотел переселиться на Родину отца, в столицу, услышал есть закон, который поможет ему вернуть там жилую площадь.

Владимир Горобец: «Существует закон о реабилитации 1761-1 статья 13. В которой говорится, что репрессированные лица имеют право возвращаться в те места, где проживали до репрессии. И это право распространяется на детей, родившихся в местах ссылки, высылки и спецпоселения. Я родился в ссылке».

Владимир стал копаться в семейной истории, побывал в столице и выяснил: сейчас в том самом здании на Арбате, где жил его отец- шикарные рестораны. Так что на отцовскую квартиру, говорит Владимир, и он не претендует. Однако сын репрессированного уверен, по закону ему полагается жилая площадь в центре столицы.

Владимир Горобец: «Я же не требую чье-то. Я требую своего. Эта жилая площадь принадлежала моему отцу».

За 8 лет борьбы Владимир обивал пороги всевозможных московских инстанций («Инстаграм» — организация, запрещенная на территории РФ), писал мэру и президенту. Но пока ничего не добился. В итоге же в ассоциации жертв репрессий в Москве узнал: лет 5-10 назад таких как он без особых проблем ставили в очередь на жилую площадь. Но теперь, говорят ему там, это почти невозможно. Владимир уверен, все это потому, что жертв репрессий становится все меньше, а, значит, и забыть о них легче. Но сын репрессированного заявляет: сдаваться не будет, и намерен ходить по судам. И дело, уверяет, не в квадратных метрах, ведь сам он не бедствует. А в принципе. Важно, говорит Владимир, доказать хотя бы себе, что времена поменялись и что теперь уж, в новой России, можно добиться справедливости.